Едва Серсея вместе с Мирцеллой и ротой лекарей подошла к своим покоям, как на её пути тут же возник нескладный, угловатый мальчишка, мявшийся с ноги на ногу и явно пытающийся сказать что-то очень важное.
-Ваше Величество...
-Пошёл вон, - коротко отрезала Королёва проходя в помещение. Мать заботливо посадила свою дочь на небольшую кушетку, последний раз поцеловала Мирцеллу в лоб и ласково погладила по волосам и плечам перед тем как встать и оставить её на попечение мейстера и помощников.
-Но Ваше Величество - это очень важно! Дело в том, что...
-Я как-то не понятно выразилась? Из-за таких болванов как ты, населяющих наш город, весь этот кошмар и произошёл с принцессой. Хочешь, чтобы твоя голова оказалась подвешенной у ворот?!
-Пришло письмо от Джейме Ланнистера!
Про мальчишку можно было в действительности сказать, что он родился в рубашке. По всему изменяющемуся в гневе лицу Серсеи было очевидно понятно, что в скором времени ее слова не разойдутся с делом. С уст женщины уже чуть было действительно не сорвался возмущенный приказ стражникам увести надоедливую прислугу. Но парень, быстро от тараторив свою главную новость, втащил туз у себя из рукава, тем самым спася свою голову от плахи.
-Что? Что ты сейчас сказал? – слегка помотав головой, словно ослышавшись переспросила Ланнистерша. Ее лицо из неприятно-раздраженного тут же начало принимать более мягкие, даже недоуменные черты.
-Лорду-деснице только что пришло письмо. Я так и не понял, то ли от Робба Старка, то ли от Лорда-командующего, но там точно есть вести о сире Джейме. Мне просто велели вам срочно доложить…
Под конец голос мальчишки становился все не увереннее и не увереннее. И сам он, будто бы сжимался на глазах, словно провинившийся раб, боящийся карающей плети хозяина. Быть может, в некоем переносном смысле, так бы и случилось, не будь сия новость действительно важной, а обстоятельства, при которых ее получила Серсея – крайне неудачными.
Безусловно, Королева любила своих детей больше всего на свете. И яростно защищала их от всего, что, по ее мнению, могло причинить им вред. А в данном этапе их жизни, пока ее отпрыски еще не являлись взрослыми, здоровыми и сильными львами со своими зубами и когтями, любая угроза способная навредить их матери, так же плачевно отразиться и на них. И такой угрозой являлась никто иная, как розочка Хайгардена – Маргери Тирелл.
Если бы время можно было повернуть вспять, Ее Величество ни за что бы не допустила и малейшей возможности для Маргери стать невестой ее старшего сына. Санса – вот кто был ее идеальной невесткой. Наивный ребенок, мечтающий соответствовать светскому обществу, от которого она была отдалена все свои детские годы. Поначалу заглядывающая в рот своему красавцу-принцу, герою ее воображаемого романа. Стремящейся походить на свою ослепительную свекровь и встать на одну планку с принцессой. Да что уж там, готовой придать и продать свою семью во имя иллюзорного идеала о прекрасной жизни. Действительно, Старки постарались вырастить для Серсеи «идеальную» преемницу. А когда девочка начала хоть что-то понимать о дворцовой жизни, стало поздно. В конечном итоге, она оказалась просто удобной, забитой игрушкой, которой Ее Величеству было так удобно манипулировать. И так бы продолжалось всегда. Даже став номинальной Королевой, Ланнистерша бы продолжала оставаться ей фактически. Возможно маленькая пташка бы очень быстро покинула этот мир после нескольких родов. При чем причиной ее смерти явно бы стала не сама Львица, а ее возлюбленный сын. Уж о чем, а о пристрастиях Джоффри, как бы это не было печально, мать знала прекрасно. Впрочем, …так или иначе, где-то очень далеко в глубине души, Серсее было жаль эту девочку. Она напоминала ей себя в детстве. В том несознательном периоде, когда ее мир был наполнен светом и радостью. Рядом был любимый брат, ласковая мать, улыбающийся им отец, а сама она мечтала выйти замуж за самого прекрасного принца и втайне от Джейме рисовала себя и Рейегара верхом на могучем драконе. Жаль, что красочные мечты юных дев так не долговечны… Скорее всего из сострадания, Львица бы позаботилась, о том, чтобы маленький волчонок Старков оставалась жить, и в конечном итоге отправила бы ее куда-нибудь в тихое, уединенное место под надзором многочисленной стражи, сославшись на набожность и желание вести скромную жизнь вдали от тяжелых правительственных дел столицы. Тем самым она бы избавилась от конкурентки, продолжала вести привычную и так любимую ей жизнь, а Джоффри более не нужно было связывать себя узами брака.
Да…именно так бы все и было. Сейчас Серсея и представить себе не могла, что могла увидеть в Сансе ту самую молодую королеву из пророчества Мегги-лягушки и воспринимать ее хоть как какую-то угрозу для себя. Теперь же она отчетливо созерцала, насколько сильно ошиблась…
Как гром посреди ясного неба в жизнь Ланнистерши ворвались Тиреллы, спутав все карты. Надоедливые сорняки, прорастающие своими корнями во все щели ее идеального замка жизни. Если бы не эта чертова осада Станиса, им бы никогда не пришлось союзничать с шипастыми отродьями Оленны Рэдвин. И уж тем более не променять ропотную Сансу на хитрую и изворотливую Маргери. 
О, эту деву Ее Величество видела насквозь. И она была похожа на Серсею…но в молодости. Словно следующая стадия, после Сансы и еще на один шаг ближе к ней самой. Такие как юная роза Хайгардена -  своего не упускают. И пусть у нее вместо когтей – шипы, она точно так же успешно вопьется ими не столько в Джоффри, сколько в любую возможность завоевать королевский титул. Титул Серсеи! Наверняка она считает, что неотъемлемый атрибут цветка их дома, будет блестяще смотреться на фоне Железного Трона. И уж она, как никто другой, наиболее удачно подходила под слова «…пока не появится другая, моложе и гораздо красивее, чтобы свергнуть тебя и отобрать всё, что было тебе дорого». Женины давно не вели борьбу за мужчин. Они воюют за власть, друг против друга.
Преимущество Ланнистерши состояло в том, что она довольно быстро успела полностью понять натуру маленькой Тирелл, и искренне надеялась, что сама Маргери еще не успела сделать этого до конца. А это означало, что следовало действовать быстро. Дабы удавить цветок еще на стадии ростка. Ей нужно было найти любую оплошность, несовершенство, неточность в ее словах, поступках, которую она могла обернуть против нее самой. И несмотря на то, что пострадала Мирцелла, но ситуация на городской площади сложилась как-никогда удачно. Как будущая Королева могла пойти к беднякам, в столь неспокойное время одна, без охраны, да еще и утянуть с собой маленького ребенка! Не это ли пример безответственности. Если она не в состоянии позаботиться о своей семье, что же можно сказать о целой стране?! Сейчас, пока влияние Тиреллов еще не столь велико, было удачно обменять Маргери на Сансу обратно. И Королева не собиралась упускать подобный шанс.
Но возможность, для начала, как следует отыграться на Маргери, прервали важные известия. Наверняка одна из пташек Львицы послала этого недотепу «порадовать Королеву как можно скорее». И это напрямую означало, что Ее Величеству предстоял выбор – хорошенько опустить Маргери, или бежать в кабинет к отцу, узнавать содержание присланной бумажки.
-Помалкивай об этом. И чтоб глаза мои больше тебя не видели, - нервно произнесла женщина, бросив парню золотую монету и тут же повернувшись спиной, стала мерить комнату шагами, прибывая в раздумьях.
Пожалуй, Серсея бы выбрала первое, но противное чувство неправильности данного решения, с учетом того, что две ее закадычные дамочки прибудут в течении часа, настойчиво давало о себе знать. Устало вздохнув, Ее Величество вновь подошла к Мирцелле и осторожно присела на колени.
-Любовь моя, мне нужно ненадолго отлучиться. Но я скоро к тебе вернусь. Если Маргери и Санса подойдут, пока меня не будет, попроси их дождаться, хорошо?
Нежно обняв дочь и строго посмотрев на лекарей, а также на охрану, словно бы слова для принцессы касались всех остальных в ультимативной формулировке, Королева вышла из своих покоев и быстро направилась в башню Десницы.
Подойдя к кабинету Тайвина, Серсея, не особо церемонясь, распахнула двери и решительным шагов вошла внутрь. И никакие стражники в пылу ярости сейчас не смогли ей помешать. Хотя это и был кабинет ее отца – единственного человека на земле, к которому даже Короли входили со стуком и почтением.
-Я надеюсь – это правда? Тебе прислали письмо от Джейме? Я бросила все, узнав об этом. Ты знаешь, что произошло с твоей внучкой? Во что эта Тирелловская тварь втянула законную принцессу Вестероса?

С каждым словом Тайвина едва начинающую успокаиваться Серсею с новой силой охватывала злоба, гнев и, быть может, отчаяние?
Что испытывала Королева всего Вестерова вглядываясь в глаза самому влиятельному человеку континента? На самом деле, смесь самых различных эмоций. Пожалуй, ради момента, можно было бы сказать, что она давно перестала видеть в нем отца, испытывать к нему любовь ребенка к родителю. Но и это – тоже не правда. Когда-то очень давно, когда еще была жива ее мать, прекрасная леди Джоанна, тогда еще совсем маленькая девочка боготворила своего отца. Она ловила налету каждую его фразу, жест, манеру держаться. Она мечтала, стать на него похожей. Быть для него достойной наследницей. Дать ему возможность гордиться ей. И не было для маленькой Львицы высшей награды. Ее переполняла гордость, от того, что она имеет право называть этого сильного, мудрого, непобедимого человека, просто своим папой. И ее бесконечно радовали те моменты, когда мужчине, которому боялись вставить поперек не то что слово, а просто звук, проводил вечера за веселой игрой с близнецами, нежно целовал и обнимал их мать…а еще он улыбался и смеялся. Ее шуткам, детским шалостям…просто выглядел счастливым….
А потом все это ушло. Как будто бы и не было. Солнце их мира закатилось, вместе со смертью Джоанны и наступила вечная ночь. Пожалуй, старые служанки родового замка Львов, которые все еще пребывают у своих мест на кухнях втайне перешептываются правдивыми сплетнями. Будь леди Ланнистер жива, ее дочь бы выросла совсем другой. Да, девочке отчетливо не хватило материнской заботы и любви, мудрых женских советов, уроков нежности, мягкой хитрости и лести. Но стоит ли винить характер Королевы только лишь в бесконечном горе ранней детской утраты? Ее отец был настолько подавлен и разбит, что совершенно забыл, насколько отчаян и тяжел был этот момент для его собственных детей. А когда, быть может, и вспомнил, не счел нужным проявить о них свое беспокойство.
Серсея забыла, какого это – видеть отца счастливым, довольным. Он, как истинный Лев, и так не был примером «мягкотелого» родителя, но теперь и любого вида доброты от него было не дождаться. А тем временем дочь все так же пыталась добиться отцовского внимания. И ей это было необходимо, возможно, куда больше, чем тому же Джейме, который, по ее мнению, был всегда вполне самодостаточен в присутствии Серсеи. И остальной мир ему и не был особенно нужен. А вот для нее признание отца ценилось выше золота. Его цели стали для нее ее целями на уровне детского подсознания. Быть может, если бы не очерствевший Тайвин, не с таким бы и рвением кидалась к престолу и сама Ланнистерша. Не потому ли она переняла от него только самые жесткие черты, ежедневно наблюдая его властность, тотальный контроль и целеустремленность. Не потому ли она так обижалась, когда Джейме начали обучать держать в руках меч и учить ратному искусству, а ее засадили со старыми бабками ткать платки да узоры. И не потому ли она постоянно срывалась на все в истерику и злые слезы, когда она столько всего отдала во имя отца, во имя их Дома, а все не многочисленное внимание Тайвина все равно доставалось ее брату-близнецу, которому это итак никогда не было нужно. Для старого Льва его дочь была лишь средством, которое можно хорошо продать и выменять. Если у тебя нет члена промеж ног, чтобы ты не сделал, какие дары не положил к его ногам, внимания его ты не стоил. А она еще долго пыталась завоевать его уважение, до тех пор, пока не поняла простую истину, преподанную ей отцом при помощи жизни: «Цель, оправдывает средства». Так стоило ли теперь огорчаться, что Королева без страха заходит в отцовский кабинет, что позволяет себе так себя с ним вести, и что в ней нет тех схожих с ее матерью черт, которые Тайвин четно пытался углядеть. Она была ЕГО дочерью. ЕГО порождением. Кровь от крови.
-Туда же, куда и смотрел ее Великий дед. И сегодня, и во время детства собственной дочери, - так же надменно ответила Королева гордо приподняв подбородок и изящно изогнув бровь. Спорить и доказывать что-то было бессмысленно. Тайвин прекрасно понимал, что любая дама благородных кровей не может проводить со своими детьми все время. У них есть учителя, а у девочек в добавок еще и фрейлины. Жизнь принцессы расписана по минутам и если уж тут кого и винить, то бесконечных мамок-нянек…или шпионскую сеть, которая так не вовремя все донесла. Так что этот комментарий скорее был сделан, для того чтобы уколоть самолюбие Серсеи. Со временем она научилась различать такие вещи со стороны Тайвина. Так что и ее ответ был своеобразным уколом в его сторону.  Удар принят, удар парирован, нанесен ответный.
-Ты уже отправил за ним наших людей? – небольшая пауза, пронзительный взгляд глаза в глаза, -Я могу взглянуть на письмо от мальчишки Старка? Мне не верится, что он просто так его отпускает. Наверняка он что-то хочет. Так что же? – Львица протянула руку в ожидании письма, хотя и предполагала, что отец может ей его и не отдать. Что ж, тогда это будет еще одним раундом в их долгих семейных отношениях
-Спасибо за ценный совет в воспитании моих детей, уверена, ты знаешь в этом большой толк. И наверняка одобряешь позицию покойного Роберта в пьянстве, разврате, а главное не появлении в жизни наследника почти никогда. Последнее тебе должно быть особенно по-душе, - женщина отошла на несколько шагов, подошла к столику где стоял графин с вином, налила себе немного приятной жидкости в бокал и снова вернулась к отцу.
-Благо Томмен и Мирцелла еще маленькие, чтобы понимать, как им повезло, избавиться от дурного примера такого монстра, и растут прекрасными детьми. Что же до Джоффри…, - Серсея отпила из кубка и присела в кресло.
-Неужели ты не понимаешь, как опасна эта девчонка Маргери? Вся в свою бабулю Оленну. Сегодня она, по своей глупости чуть не погубила принцессу. А что дальше она сделает со страной? Полная беспечность и пренебрежение. Или…удачный расчет? Не удивлюсь, если Джоффри таким же беспечным образом погибнет, как только она понесет. А вслед за ним и все мои дети, чтобы не составлять конкуренции. Неужели ты не замечаешь, как эти загребущие «розы» везде расплетаются своими корнями, выставляя шипы? Ни для кого не секрет, что сейчас у короны Ланнистера, а не Баратеоны. Ты хочешь, чтобы наше место заняли Тиреллы? В союзники нужно брать тех, кого способен контролировать. Мы воюем с волками и рыбами, но изнутри нас уничтожает сорняк. Лев не пара цветку. Их пора выполоть.

Дальнейший разговор мог превратиться только разве что в склоку старых супругов, где большинство зрителей на стороне мужа. Ибо он, по обыкновению, главный, стойкий лирический герой, на которого с бесконечными криками, обвинениями и истериками кидается его нерадивая, не дальновидная женушка. Серсея не хотела выглядеть именно так, ибо понимала, что все ее дальнейшие доводы, будут словно о стенку горох, или же они вместе с отцом будут раз за разом повторять одно и тоже. Но при этом каждый останется при своей позиции.
Так что Королева, со свойственной ей равнодушной презрительностью, со всем достоинством Ее Величества, осталась сидеть в своем кресле, устремляя взор куда-то в пустоту, слегка искривляя уголок губ и внимательно выслушивая всю тираду отца по поводу Льва Ланнистеров. Хоть эта информация была для нее как-то полезна, по мимо бесконечных обвинений в ее некомпетентности во всем. Хотя бы в этом они были единодушно согласны. Львица уже давно подумывала о разговоре с братом Пса – Сандором. Если с ручной игрушкой ее сына в плане лояльности было все довольно шатко, то старшего из этой семейки она вполне могла обработать исключительно в свою сторону. Почему бы братьям не пойти вместе? А если сейчас не выйдет, в любом случае, кто-то из самых верных шпионов Королевы там точно пригодится.
Едва разговор вновь перешел на личности, мысли Серсеи вновь взбудоражились. Но почему они с Тайвином не могли всегда мыслить и действовать в одном направлении? Ланнистеры были сильны, но корень их неудач крылся ровно в одной причине – отсутствии единения. Всем им с детства вдолбили одну простую истину в голову – семья превыше всего. Но каждый человек ищет личного счастья и для себя. Впрочем, если даже и не для себя – то для своих детей. Серсея всеми силами пыталась, чтобы ее львята прожили прекрасную, долгую жизнь, словно в сказке. Ну…или по крайне мере не угнетались таким грузом беспощадной ответственности, которую раз за разом налагал на них, и на своих собственных детей в частности, великий дед их семьи. Пожалуй в этом была их принципиальная разница. Разница которая ушла вместе со смертью Джоанны. Разница которую Тайвин никак не мог, а точнее не хотел увидеть.
-Конечно, с больной, ведь ты у нас образцовый пример политика…мужа…отца. Не то, что я. Проще всего отделаться от надоедливой дочери такими фразами. О чем со мной говорить, я же даже не мальчик! Точнее…я же не твой сын Джейме.
И ведь действительно. Если на секунду остановиться и задуматься, всего на одно мгновение…Серсея бесконечно ревновала внимание отца к брату. То как он с ним хоть и кратко, но разговаривал, обучал, готовил к чему-то большему. И лишь отмахивался от дочери рукой. Львица всегда считала себя лучше Джейме во всех отношениях. Единственным ее недостатком являлся женский пол. Что таить, ее близнец даже в детстве читать не мог, пока отец не заставил его сидеть за учебниками по многу часов подряд, до тех пор, пока Юный Лев не научился. Он его возненавидел, и Тайвин много раз сам подчеркивал этот момент, но научился. А Серсея бы отдала все, чтобы отец хоть раз так ее «наказал» своим вниманием. Но этого не происходило. И, кто знает, может быть ее связь с братом – это всего лишь синдром дефицита внимания. Таким извращенным образом она пыталась прикоснуться к отголоску души отца в своем любовнике. А может это просто злые мысли, которые пройдут с отступлением конфликта. Ведь они с Джейме совершенно особенные. Одна целая душа, разделенная на два тела. Или же…
-Помнишь, как ты вошел в Тронный зал и объявил о победе на Черноводной? Я сидела на Железном Троне и держала Томмена, и собиралась дать выпить ему «ночной тени». Вот на что я была готова пойти, когда полагала, что ему угрожает нечто ужасное.
Королева произнесла эти слова медленно и спокойно, но с каждым ее дальнейшим шагом по направлению к Тайвину, ее речь становилась эмоциональнее. Быть может Серсея была не самым дальновидным политиком, и не классической в правильном понимании матерью, но сердце за своих львят у нее болело больше, чем у кого-либо. А оно с каждым днем все больше предвещало ей о приближении большой беды.
-Нечто ужасное сейчас рядом с Джоффри. Маргери запустит в него свои когти, ты сделаешь тоже самое, и вы будете вырывать его друг у друга, словно звери, пока не разорвете на части. Я спалю наш дом дотла, но не позволю этому случится.